.RU

Столкновение цивилизаций: читая - страница 5





Схема 3. «Петля OODA» Дж. Бойда

Г. Вилкокс, — аморфно и изменчиво; он легко переходит от убийства к применению оружия массового поражения, действиям по принципу «ударил — беги», использованию машин, начиненных взрывчаткой. 4GW является войной высокой интенсивности, потому что она затрагивает всех и каждого».

В конечном счете американский эксперт делает вывод: «4GW уже наступила, так как наши противники научились бороться с регулярными вооруженными силами, предназначенными для ведения войн второго и третьего поколений, но совершенно не приспособленными к борьбе с противником войны четвертого поколения. Мы можем рассчитывать на то, что этот тип войны нам придется вести еще многие годы. Все наши новые боевые машины STRYKER и истребители F-22 мало помогут в достижении победы в этой войне. Мы должны достичь победы в самом «сердце» войны четвертого поколения — в моральной войне, а это потребует много большего, чем только солдат».

«Петля OODA» в условиях 4GW

В качестве модели действий в условиях войны четвертого поколения Г. Вилкокс предлагает схему полковника ВВС США Джона Бонда147, которая получила название «петля OODA». Расшифровка этой аббревиатуры простая: О — observe (наблюдай); О — orient (ориентируйся); D — decide (решай); А — act (действуй). Эта схема, изначально предназначенная для подготовки летчиков-истребителей к воздушным боям, была перенесена Дж. Бойдом на более высокий теоретический уровень.

147 Полковник Джон Бойд был боевым летчиком в годы войны в Корее. Впоследствии он длительное время служил и работал в Пентагоне и стал одним из авторитетных военных теоретиков США. Многими авторами он считается «теоретическим гением в искусстве войны», «американским Сунь Цзы» Имя Дж. Бойда широко известно в связи с предложенным им новаторским подходом к сущности конфликта Его подходы были успешно экстраполированы на теорию менеджмента в бизнесе и политике.

В свою очередь, Вилкокс, наложив схему Бойда на войну четвертого поколения, пришел к выводу, что главным в этой четырехэтапной модели является второй этап — ориентация.

Война против терроризма является прежде всего войной идей. Именно поэтому на этапе ориентации так важно обладать наиболее полной и адекватной информацией о противнике — о его культуре и традициях, образовании и воспитании, взаимоотношениях и намерениях. «В нынешней войне фактор ориентации является ключевым к достижению успеха. Оппонент, который понимает своего врага лучше, имеет преимущества в войне идей. Хо Ши Мин понимал Америку лучше, чем мы понимали его, — признает Вилкокс. — Если верить тому, что нам рассказывают, Усама бен Ладен понимает нас намного лучше, чем мы понимаем его».

В войне идей все силы должны быть направлены на поражение противника, несмотря на все его преимущества, которые должны быть искусно обращены против него самого. Третий и четвертый этапы схемы Бойда — решение и действие — в условиях войны четвертого поколения должны быть максимально неожиданными. Именно так поступили США, нанеся ответный удар по террористам в местах их жительства. Этого террористы никак не ожидали, предполагая лишь ограниченные ответные меры со стороны Америки.

В то же время, приходит к выводу подполковник Вил-кокс, плохо подготовленная операция в Ираке может оказаться «другим неожиданным шагом с нашей стороны», который уже будет играть на руку противнику.

«Аль-Каида» в своей деятельности делает упор не на физические аспекты борьбы, а на ментальные, прежде всего на психологические операции и дезинформацию. Но еще более серьезное внимание, по мнению автора, террористическая сеть «Аль-Каида» уделяет моральным аспектам борьбы. В войне четвертого поколения, которую ведет «Аль-Каида», асимметрия очевидна. Многое, что является моральным для Аль-Каеды, для США — аморально, и наоборот. Как пишет Вилкокс, для террористов, действующих в соответствии с нормами исламских фанатиков, было нормальным перерезать горло журналисту Дэниэлу Перлу перед камерой и послать эту видеопленку в телекомпанию «Аль Джазира». Однако для американцев является ненормальным использовать пытки в качестве средства получения информации от пленных террористов «Аль-Каиды». Для них важным является быть выше противника в моральном отношении.

Подполковник Вилкокс, анализируя эти проблемы, приходит к выводу: «В то же время многие американские свободы, которые являются естественными и очевидными, затрагивают религиозные чувства многих мусульман. Их оскорбляет даже стиль западной одежды. Но разве является это достаточным основанием для убийства американцев? Многим американцам трудно поверить, но это разрешается и даже требуется сделать в соответствии с жесткой интерпретацией ваххабизма, который рассматривает такой акт в качестве легитимной защиты ислама, находящегося под моральным ударом Запада. Возможно, именно эта нетерпимость лежит в основании их стремления убивать американцев».

Будучи цивилизованным государством, как пишет американский эксперт, Соединенные Штаты никогда не смогут претендовать на то, чтобы стать «воином 4GW». Ставшие известными в начале 2004 г. факты пыток и издевательств американских военнослужащих по отношению к иракским заключенным в тюрьме Абу-Грейб не

противоречат положениям Г. Вилкокса. Предание этих фактов гласности, судебный процесс над военнослужащими 800-й бригады военной полиции как раз и свидетельствует о том, что по официальным взглядам, в борьбе с терроризмом недопустимы пытки и ответный террор.

В борьбе с терроризмом абсолютно важным, по мнению Г. Вилкокса, является моральное превосходство над противником. Он пишет:'«Если мы хотим разгромить противника в нынешней войне против терроризма, мы должны сосредоточиться на ее моральной сущности — на правоте нашего дела. Мы должны убедить несколько «аудиторий» в нашей моральной правоте и добиться их сочувствия нашему курсу». Под «аудиториями», которые прямо или косвенно участвуют в войне четвертого поколения, автор понимает: свои силы, свое население, силы союзников, мировое общественное мнение, силы противника, руководство противника, население противника. В борьбе с терроризмом крайне важна поддержка первых четырех «аудиторий».

Пока свои силы — американские солдаты — не убеждены в полной правоте своего дела, вряд ли можно достичь победы в моральной войне, особенно в моральной войне четвертого поколения. В моральной правоте американского курса должно быть убеждено и население страны. Однако любые «проколы» в этом смысле чреваты потерей морального превосходства над противником.

В связи с этим Г. Вилкокс пишет: «Пока война против терроризма пользуется широкой поддержкой общественного мнения, однако неудачи с поисками оружия массового поражения в Ираке или связей между Саддамом и «Аль-Каида» создали моральные уязвимые места, чем могут воспользоваться наши противники. Если моральная война будет проиграна в результате того, что между лидерами и народом или армией будет вбит клин, мы можем оказаться в ситуации нового кошмара, подобного Вьетнаму».

В заключение своего анализа объявленной в США войны против терроризма как формы войны четвертого поколения Г. Вилкокс приходит к выводу о необходимости принятия соответствующих ответных мер. Прежде всего,

по его словам, эта война не может вестись только регулярными войсками. Необходимы усилия экспертов разных специальностей, всех уровней и ведомств. Необходима «полная мобилизация Америки для ведения этой войны». В борьбе с террористами войска специального назначения должны как можно скорее полностью сменить регулярные сухопутные войска: в условиях постконфликтного урегулирования обычные войска могут не столько помочь, сколько навредить.

В борьбе с терроризмом необходимо особое внимание уделить разведке, прежде всего — HUMINT («человеческой разведке»), то есть агентурной. Необходимо проникать в террористические сети противника, знать его планы и намерения, анализировать и предвидеть его возможные действия и акции.

Параллельно с этим в противодействии терроризму следует больше внимания уделять контрразведке. Распространение радикального ислама в самих США, по мнению Вилкокса, чревато проникновением террористов внутрь страны, где уже выросло свое поколение воинов войны четвертого поколения. В результате, как считает американский эксперт, нельзя сбрасывать со счетов угрозу разрушения американского государства изнутри.

В стиле Никиты

Своеобразным «сухопутным» аналогом концепции войны четвертого поколения, активно разрабатываемой специалистами морской пехоты США, стали теории так называемых «нетрадиционных» войн, под которыми в сухопутных войсках США понимаются столкновения регулярных вооруженных сил государства с иррегулярными формированиями, организациями, бандами, отрядами, не признающими никакие нормы и правила ведения военных действий.

Самая большая сложность при анализе этого типа войн заключается в том, что понятие противника «размывается», исчезает и без того тонкая грань между комба-тантом и некомбатантом. Основными формами борьбы

противника будут террористические акты, диверсии, провокации и т. д. Бороться с таким «неоформленным» противником в соответствии с классическими принципами военного искусства просто невозможно. Традиционные тяжелые средства поражения (артиллерия, танки, авиация и т. д.) зачастую просто бесполезны и не могут быть использованы в «нетрадиционных» войнах.


148
Одним из авторитетных идеологов «нетрадиционных» войн является Ральф Питере, который в своих многочисленных публикациях затрагивает различные стороны и аспекты «нетрадиционных» войн будущего. В частности, он считает, что «будущие войны будут вестись в основном в городских условиях. Тенденция урбанизации населения Земли ведет к тому, что военные столкновения будут происходить именно в урбанизированной местности, на территории промышленных районов и объектов, в городских парках и на узких улицах городов, в небоскребах и жилых домах, в метро и подземных коммуникаци-

ях»

По мнению американских специалистов, навязывание боя в городских условиях будет использоваться противником как фактор нейтрализации военно-технического превосходства США. Принципы и приемы ведения боевых действий в городских условиях отличаются от «нормальных». Противник будет ставить под угрозу жизнь мирного населения, провоцировать американские войска применить оружие против мирных граждан, деморализуя «цивилизованных» американских солдат. В связи с этим Р. Гленн из корпорации РЭНД задается вопросом: «Как реагировать, если противник стреляет из-за спины ребенка, укрываясь им как живым щитом?»

Одной из форм «нетрадиционных» войн является борьба с терроризмом. При этом вооруженные силы США рассматриваются и как объект террористической деятельности, и как субъект проведения контртеррористических и антитеррористических операций.

Одним из главных принципов ведения операций в ходе «нетрадиционных» войн является выявление и уничтоже-

ние руководства (главарей) иррегулярных формирований. Эта задача наиболее трудная и решается только при активном взаимодействии и сотрудничестве различных органов и специальных служб государства. Эта задача будет главной и в войнах будущего.

Ведение «нетрадиционных» войн в будущем, по мнению авторитетных специалистов, будет возлагаться на специальные организации, состоящие из информационного (разведывательного) подразделения и боевого подразделения специального назначения. Эти организации и будут бороться с политическими, военными, духовными, криминальными лидерами и главарями противника. Сама эта борьба будет иметь «точечный» характер и напоминать скорее теракты против лидеров-главарей, а не крупномасштабные боевые действия с привлечением тяжелых средств поражения.

Главная роль отводится всестороннему информационному обеспечению операции. Информационное подразделение обеспечивает разведку, обнаружение объектов-целей, слежение за ними и наведение. Новейшие компьютерные и иные технологии должны обеспечить в будущем слежение за объектами-целями в реальном масштабе времени.

Боевое подразделение специального назначения на основе имеющейся информации обеспечивает физическое устранение (пленение, ликвидацию, временное выведение из строя) лидеров и главарей сил противника, ключевых объектов его инфраструктуры, систем управления, связи и контроля.

В каком-то смысле прообразом таких организаций, предназначенных для борьбы с «нетрадиционными» противниками, является Первый отдел из популярного американского фантастического киносериала «Ее звали Никита».

Неформальная война

Институт стратегических исследований Военного колледжа сухопутных войск США является одним из ведущих военно-научных центров современных Соединенных

Штатов, специализирующихся на исследовании концепций революции в военном деле и ее влиянии на войны будущего. Весной 2000 г. сотрудник Института профессор Стивен Мец опубликовал серьезное исследование «Вооруженный конфликт в XXI столетии: информационная революция и постсовременная война»149.

Анализируя существующие в США взгляды на будущие войны, С. Мец делает вывод, что военный конфликт «в начале XXI века скорее всего будет представлять собой комбинацию трех моделей войны: формальной, неформальной и войны серой зоны»150.

Формальной войной считается столкновение вооруженных сил одного государства против вооруженных сил другого государства. По крайней мере еще несколько десятилетий XXI века такого рода войны будут главной стратегически важной формой вооруженного конфликта в мире. По официальным взглядам военно-политического руководства США, как утверждает С. Мец, «война XXI столетия будет зеркальным отражением войн XX века с применением новых технологий, которые позволят будущим генералам и солдатам совершать то, о чем в прошлом военные могли только мечтать». Вооруженные силы США наиболее подготовлены к ведению формальных войн, именно для этого вооруженные силы и создавались. В мире в настоящее время нет противника, который мог бы противостоять на равных-военной мощи США. Возможные формальные вооруженные столкновения будущего в связи с этим будут асимметричными. Противник, не обладая технологическими возможностями военной машины США, будет искать ее наиболее уязвимые места, создавать невыгодные для американских войск условия в надежде нейтрализовать американские преимущества. Примером такого асимметричного ответа противника, как считает С. Мец, может явиться бой в городской местности.

Неформальные войны представляют собой вооруженные конфликты, в которых по крайней мере одна из сто-

рон является негосударственным образованием, подобным повстанческой армии или этнической милиции. По своей сути, это — развитие концепции конфликта низкой интенсивности, популярной в 80-е гг. XX века. Стивен Мец характеризует это явление следующим образом: «Сегодня, как и в будущем, неформальная война будет подвержена влиянию целого ряда факторов: этничности, расы, регионализма, экономики, личности лидеров, идеологии. Амбициозные и бессовестные лидеры могут использовать этнические, расовые и религиозные факторы для того, чтобы добиться поддержки своего стремления i, личной власти. Целями в неформальной войне могут вы! ступать стремление к автономии, сепаратизм, стремление к полному контролю над государством, изменение политики, установление контроля над ресурсами и. стремление к «справедливости» в том смысле, которы вкладывается в это понятие использующей силу стороной»151.

Природа неформальных войн, по мнению профессор С. Меца, заключена в тех социально-экономических и по-, литических изменениях, которые происходят сегодня в мире. Устойчивой тенденцией мирового развития стало распространение культа силы и жестокости. Целые страны и регионы находятся под контролем абсолютно жестокой власти повстанцев и партизан. Более того, жестокость для целых поколений молодых людей стала нормой поведения и нормой жизни. По словам эксперта по проблемам беженцев Дэбби Стотхард, «это — люди, которые не имели « доступа к хорошему образованию и для которых жесто- ,-| кость является стилем жизни... Им никогда и в голову не приходило, что осаждать госпиталь — неправильно. Они никогда не жили в мире, где задержание кого бы то ни было силой является неприемлемым. Они будто прибыли с другой планеты...».

В этих условиях, сопровождающихся дальнейшим ослаблением роли и эффективности государства, неформальные войны становятся широко распространенным

явлением. В государствах третьего мира, где очень часто государственный механизм крайне слаб и неэффективен, существуют целые районы, которые просто не контролируются национальными правительствами. Легкий доступ к оружию на мировом рынке вооружений, особенно к легким и дешевым его видам (стрелковому оружию, минам и взрывным устройствам) «подпитывает» внутригосударственные и межгосударственные вооруженные конфликты, делая их все более кровавыми и непримиримыми.

Источники финансирования повстанцев и внутригосударственных оппозиционных сил могут быть различными — легальными и нелегальными. Среди них: грабежи, ограбления, воровство, контрабанда, торговля «живым товаром», торговля наркотиками, киберпреступле-ния. Финансирование обеспечивает повстанцам не только возможность закупки вооружений, но и позволяет им организовывать эффективную разведывательную службу и добиваться информационного превосходства. Это делает борьбу с повстанцами нового поколения достаточно сложной.

Неформальные войны становятся не только более распространенным явлением, но и все более значимым в стратегическом смысле. В условиях глобализации и информационной революции повстанцы и партизаны имеют возможность общаться друг с другом, учиться друг у друга и оказывать взаимную поддержку. Интернет предоставляет им для этого уникальные возможности. Так, например, только на сайте Техасского университета числится 44 электронных адреса мексиканского повстанческого движения Запатиста152. Специалисты корпорации РЭНД в связи с этим употребляют даже термин «социальная се-

те-война».

Боевые действия в ходе неформальной войны, как считает С. Мец, будут скорее всего проявляться в форме ближнего боя. В большинстве случаев боевые действия будут вестись в городах или густо населенных сельских районах. Воины-боевики будут рассредоточены среди

мирного населения, прикрываясь им как живым щитом. В некоторых случаях следует ожидать искусственного «замораживания» ситуаций, связанных с беженцами, для привлечения внимания международной общественности.

В целой гамме отличий между формальной и нефор-, мальной войнами Стивен Мец особо выделяет одну черту — «страсть», то есть морально-психологический фактор. По словам американского эксперта, «неформальная война останется грязной и кровопролитной, движимой более ненавистью, чем разумом».

Неформальные войны могут быть симметричными и асимметричными. К симметричным Стивен Мец относит вооруженные столкновения между негосударственными субъектами — повстанцами, бандитскими формированиями, «армиями» так называемых «военных баронов». Асимметричные войны будут вестись национальными вооруженными силами (причем иногда с зарубежной военной помощью) против вооруженных формирований повстанцев внутри страны.

Для вооруженных сил США именно асимметричная война в форме помощи национальным вооруженным силам других государств будет наиболее вероятной. Военная помощь Вашингтона в форме прямого военного вмешательства может оказываться дружественным режимам, а также осуществляться в рамках международной миротворческой и/или гуманитарной операции, или в форме прямой военной интервенции.

Борьба с повстанцами в асимметричной неформальной войне, как утверждается в работе профессора С. Ме-ца, сложная проблема как на концептуально-теоретическом, так и на практическом уровнях. От военных требуется переосмысление и переоценка вызовов и угроз, равно как и способов их сдерживания и нейтрализации. Перспективными направлениями деятельности по подготов- * ке вооруженных сил к такого рода конфликтам лежат в ; сферах создания несмертельного оружия, разработки но- I вых нетрадиционных подходов к ведению боевых действий, совершенствования разведки и информационных технологий.

Неформальные войны ближайшего будущего будут иметь много общего со своими аналогами прошлого. По-прежнему главными их жертвами будут мирные жители. Обе стороны в такого рода конфликте будут предпринимать все меры для борьбы друг с другом, воздействуя на слабые места оппонента.

«Война серой зоны»

С окончанием «холодной войны» военные аналитики столкнулись с появлением новых угроз и вызовов безопасности как на региональных, так и на глобальном уровнях. Одной из таких бурно растущих угроз стал, по терминологии Макса Мэнуоринга, «феномен серой зоны»153, т.е. комбинации войны и военных действий как таковых с организованной преступностью. Профессор Стивен Мец из Института стратегических исследований армии США в своей работе «Вооруженный конфликт в XXI столетии: информационная революция и постсовременная война»154 подробно проанализировал этот феномен.

По мнению американского эксперта, «война серой зоны», как ни странно, не есть нечто новое для вооруженных сил США. Более того, именно «ненормальность» «холодной войны» заставила всех забыть о войнах этого типа. Вооруженные силы разных стран имеют богатый опыт ведения военных действий против пиратов, шаек бандитов и разбойников. Защищая государство от внешних врагов, вооруженные силы в мирные периоды привлекались к решению задач по поддержанию внутренней безопасности. Сухопутные войска и в меньшей степени ВМС США, как считает С. Мец, имеют длительную традицию ведения борьбы с бандитами, пиратами и разбойниками внутри страны, а не подготовки к крупномасштабной войне против других государств.

В настоящее время стратегическое значение «войн серой зоны» значительно возросло. Информационная эпоха объективно содействует деятельности «врагов из серой зоны»: финансовые потоки проходят через Интернет, минуя какие-либо таможенные, фискальные и иные преграды, барьеры, ограничения.

«Война серой зоны» ведется противником или сетью противников, которые, с одной стороны, стремятся к достижению прибыли, доходов, а с другой стороны, в отличие от обычных криминальных групп, имеют определенные политические цели и значительно больше возможностей для стратегического планирования и осуществления вооруженного конфликта. Как и повстанцы будущего, действующий в сети «противник из серой зоны» может иметь чисто политические компоненты, некоторые политические компоненты, действующие в форме неформальной войны и чисто уголовные криминальные компоненты.

Все это сильно затрудняет деятельность сил безопасности, которые должны противостоять этому противнику, действующему в сфере между национальной безопасностью и борьбой с преступностью. Как считает С. Мец, силы безопасности для противодействия такому противнику должны быть «серыми», представлять собой комбинацию вооруженных сил и полиции.

Подобно вооруженным силам, «серые» силы безопасности должны обладать достаточной поражающей мощью (как огневой, так и информационной) и способностью решать проблемы стратегически (планирование, предвидение, упреждение и т. д.). У обычной полиции «серые» силы безопасности должны позаимствовать отношение к уважению закона и правам человека.

Своеобразным прообразом «серых» сил безопасности в странах, придерживающихся французской модели обеспечения национальной безопасности, может служить жандармерия, функции которой находятся как бы между вооруженными силами и полицией. Стивен Мец считает, что создание Американской национальной жандармерии может стать наиболее адекватным шагом на пути сдерживания угрозы «войн серой зоны».

Профессор Стивен Мец в своем анализе «войн серой зоны» утверждает, что в ближайшие десятилетия XXI века они могут принимать формы стратегической и нестратегической войны.

К стратегической форме такой войны будут прибегать взаимосвязанные организации или скорее всего сети организаций, стремящихся к достижению конкретной цели. И хотя эта цель будет скорее финансово-экономической, а не чисто политической, проявления жестокости неизбежны. Нестратегическая «война серой зоны» будет проявляться в форме вооруженных столкновений между вооруженными бандами и отрядами милиции. Это может иметь место при решении проблем беженцев, в ходе этнического конфликта, экологических катастроф или прямой борьбы за власть, когда политические силы прибегнут к мобилизации уличных банд для достижения своих целей. В тех случаях, когда нестратегическая «война серой зоны» будет связана с политической борьбой за власть внутри страны, вооруженные силы окажутся в состоянии наемников, лишь частично контролируемых руководством страны.

Одна частная «война серой зоны» сама по себе не представляет серьезной угрозы для сильного государства. Однако когда целая сеть организаций из «серой зоны» взаимосвязаны или когда угроза войны из «серой зоны» сочетается с другими угрозами, опасность становится реальной. По мнению С. Меца, в эпоху глобализации существует реальная угроза выхода «войн серой зоны» из узких рамок внутригосударственного конфликта и превращения этого явления в международный феномен.

«Война серой зоны», будучи феноменом малоизученным и малопонятным, неизбежно создает множество трудностей для анализа. Как относиться к противнику: если они уголовные преступники, то их права должны гарантироваться законом; если они военные комбатанты, то они должны быть под защитой законов ведения вооруженной войны.

В заключение профессор С. Мец пишет: «Угроза из серой зоны не должна недооцениваться. Если не сдерживать

ее, то конфликт серой зоны может мутировать в неформальную или даже формальную войну, когда одно государство прибегнет к давлению или даже использованию силы против другого государства, предоставляющего убежище и пристанище уголовным преступникам».

«Грязная бомба» и «биохимический» терроризм

Угроза применения ядерного оружия, по мнению многих американских исследователей, с каждым годом становится все более реальной, и вовсе не потому, что обстановка в мире обостряется. Распространение ядерных технологий, вступление в «ядерный клуб» новых государств, имеющих серьезные претензии к своим соседям (например, Индия и Пакистан), широкое распространение контрабанды ядерными отходами и веществами, недостаточно надежный контроль государств над ядерными арсеналами — все это чревато опасностью «случайного применения» ядерного оружия, облегчает доступ безответственных лиц или даже террористов к ядерному оружию, ядерному топливу, разделяющимся и радиоактивным веществам. Многие американские специалисты высказывают опасения по поводу ненадежности хранения ядерного оружия и атомных материалов в России и других странах бывшего СССР. Реальность осуществления атомного теракта никогда не сбрасывается со счетов: в мире действуют тысячи объектов атомной промышленности и научных лабораторий, не говоря уже о военных складах ядерного оружия.

Могут ли террористы завладеть ядерным оружием и применить его? У специалистов нет единодушного ответа на этот вопрос. Одни считают такую возможность невероятной, другие — не исключают вероятности развития такого сценария. Однако все специалисты сходятся на том, что в настоящее время в руках террористов легко может оказаться определенное количество радиоактивных веществ, применение которых может вызвать катастрофические последствия. Это потенциально возможное явление получило название «грязной бомбы».

В Центре оборонной информации США в 2002 г. под редакцией профессора Дж. Ньюхауса вышло серьезное исследование «Оценивая угрозы», где рассматривается возможность применения «грязной бомбы» против США155. В качестве «начинки» для радиологического взрывного устройства могут применяться медицинские изотопы и элементы отработанного ядерного топлива. Радиоактивными материалами в данном случае выступают цезий-137, иридий-192 или кобальт-60. Взрыв такой «грязной бомбы» может вызвать длительное радиоактивное заражение значительных участков местности. Применение этого устройства может вызвать прямой эффект — заболевания и смерть людей в результате прикосновения, вдыхания или попадания внутрь организма, а также и косвенный — радиоактивное заражение местности, скота, урожая, продуктов питания, воды и рыбных ресурсов, лесов. Среди множества проблем, которые возникнут в такой обстановке, будет, например, проблема утилизации трупов умерших людей и падших животных и птиц.

Еще более страшным может оказаться скрытное применение «грязной бомбы», когда сам факт радиоактивного заражения будет скрыт. А. Кордесман из Центра стратегических и международных исследований в своем исследовании «Защищая Америку: выработка концептуальных рамок территориальной обороны»156 в связи с этим пишет: «Не существует официально составленных расчетов возможных жертв от применения радиологического оружия. Именно по причине природы этого оружия сам факт его применения будет трудно зафиксировать».

Поражающее воздействие «грязных бомб» может быть различным, в зависимости от количества и типа радиоактивных веществ, способа применения (распыления), масштабов применения, времени воздействия на население (разовое или постоянное). Однако даже незначительное радиоактивное заражение вызовет массу последствий —

от повышения уровня раковых заболеваний до психологических состояний беспокойства, апатии, паники. Естественно, доставка «грязной бомбы» в район цели смертельно опасна для самих террористов, однако для террориста-смертника даже мучительная смерть может оказаться приемлемой.

Несмотря на то что применение «грязной бомбы» в отличие от ядерного оружия вряд ли может привести к многотысячным жертвам, важен психологический эффект. По мнению американских экспертов, особенно опасно внезапное применение «грязной бомбы» в крупных городах, против так называемых «символических объектов», к которым относятся здания и сооружения культурного, исторического, политического значения (например, здание ООН или любой небоскреб на Манхэттене). Создание зоны радиоактивного заражения местности вокруг этого объекта может быть намеренной целью террористов.

После теракта 11 сентября 2001 г. соответствующие структуры в США начали изучать вопрос о масштабных закупках йодистого калия, который защищает организм от рака щитовидной железы, вероятность которого может резко возрасти в случае радиоактивного облучения. Однако проблема заключается в том, что йодистый калий должен применяться накануне радиоактивного облучения или хотя бы немедленно после облучения. Это требует складирования этого препарата вблизи мест возможного применения радиоактивных веществ, что сделать в принципе невозможно. Как пишет Дж. Ньюхаус, сложность состоит также и в том, что в США не существует централизованной системы, отвечающей за контроль радиоактивной обстановки, оказание помощи пораженным и борьбу с возможной паникой.

Центр стратегических и международных исследований США разработал примерный сценарий развития событий в случае взрыва «грязной бомбы» в центре крупного города. «Грязной бомбой» выступал грузовик, начиненный обычной взрывчаткой и дополнительно 750 граммами цезия. Взрыв может создать радиоактивное заражение местности, на которой проживают десятки тысяч человек. Если в момент взрыва или сразу после него будет дуть сильный ветер, то заражению могут подвергнуться значительные территории. При этом непосредственно в результате взрыва погибнут всего несколько человек, еще несколько десятков столкнутся с серьезными проблемами со здоровьем — в пострадавшем районе может резко увеличиться число случаев онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний.

Однако наибольшую опасность для мирных жителей будут представлять события, которые начнут развиваться непосредственно после объявления о взрыве «грязной бомбы» и радиоактивном заражении местности. Десятки и сотни тысяч людей мгновенно покинут свои дома и рабочие места и устремятся прочь от опасного места. Статистика полиции США свидетельствует, что во время проведения массовых мероприятий число дорожно-транспортных происшествий возрастает в 2—3 раза. В условиях паники это может привести к гибели десятков и сотен человек в автокатастрофах.

Забитые дороги не позволят быстро обеспечить медицинскую помощь пострадавшим и доставку тяжелой техники для проведения спасательных работ. Паника охватит всю страну: после громких терактов число обращений в спецслужбы и полицию о подозрительных незнакомцах и бесхозных пакетах и автомобилях, в которых могут находиться взрывные устройства, увеличивается в сотни раз. Правоохранительные органы на некоторое время будут дезорганизованы, что может позволить другим террористам, а также криминальным элементам на некоторое время парализовать нормальную деятельность страны.

Органы правопорядка и местные власти будут парализованы обращениями населения с требованиями выдать всем персональные дозиметры, проверить уровень радиации в конкретном доме, открыть бомбоубежища. Сотни тысяч людей, покинувших свои дома, будут нуждаться в той или иной помощи — жильем, питанием, одеждой. Внезапно вспыхнувшая проблема беженцев и вынужденных иммигрантов может оказать катастрофическое воздействие на местные органы власти. Медицинские учреждения, больницы и госпитали столкнутся с массовым наплывом пострадавших. Через какое-то время это может привести к нехватке медикаментов и медицинского персонала.

Непредсказуемый по масштабам и тяжести эффект npi^ менение «грязной бомбы» может оказать на экономику страны или отдельного района. Теракт 11 сентября 2001 года выбил экономику США из привычного режима на 2,5 недели, в самом Нью-Йорке работу потеряли 100 тысяч человек. По мнению специалистов из Центра стратегических и международных исследований, взрыв «грязной бомбы» в крупном городе Северной Америки, Западной Европы или Японии способен спровоцировать начало мирового экономического кризиса»157.

В целом, по мнению американских экспертов, вероятность применения радиологического оружия достаточно реальна. Министерство обороны США считает: «Ирак и сепаратистская Чечня в составе России уже продемонстрировали свои практические знания в области радиологического оружия. Доступность материалов для изготовления радиологического оружия неизбежно будет возрастать по мере того, как все большее количество стран включается в программы в области атомной энергии (и оружия), а радиоактивные материалы становятся все более и более доступными»158.

В одном ряду с угрозой применения радиологического оружия стоят и угрозы применения террористами химического и биологического оружия. Считается, что в настоящее время 13 стран мира предположительно обладают биологическим оружием: Россия, Ирак, Иран, Израиль, Северная Корея, Китай, Сирия, Ливия, Индия, Пакистан, Египет, Судан. Особое беспокойство в США вызывает тот факт, что в годы «холодной войны» в СССР 60—70 тыс. специалистов были вовлечены в программы по разработке биологического оружия. За годы, последовавшие после распада СССР, многие из них эмигрировали в другие

страны, в частности в Иран и Северную Корею. Легкость производства, возможность скрыть производство под видом обычного медицинского учреждения затрудняют контроль над наличием и разработками в сфере биологического оружия. По мнению американских специалистов, биологическое оружие может легко оказаться в руках террористов.

Наиболее приемлемыми для потенциальных противников типами биологического оружия выступают оспа, чума, сибирская язва и ботулизм. Вызываемый ими уровень смертности колеблется от 30 до 80%. Оспа и сибирская язва являются наиболее привлекательными для террористов, потому что производство этих возбудителей достаточно простое, а сами они обладают отличной живучестью159'

Последствия терактов с применением химического и биологического оружия могут быть значительно страшнее, уровень смертности — неизмеримо выше, чем в случаях с радиологическим оружием. Использование биологического оружия помимо прямого эффекта может вызвать вспышки эпидемий со всеми сопутствующими последствиями.

Данные Всемирной организации здравоохранения показывают, что применение 50 кг спор сибирской язвы над городским районом с населением 5 млн. человек может привести к заражению 250 тыс. человек, из которых 100 тыс. обречены на смерть. Управление технологических оценок конгресса США провело в 1993 г. свое исследование последствий применения 100 кг спор сибирской язвы над таким районом США, как город Вашингтон. Расчеты показали, что от 130 тыс. до 3 миллионов человек погибнут. Для сравнения, от взрыва 1-мегатонной атомной бомбы над Вашингтоном масштабы потерь оцениваются в 750 тыс. — 1,9 млн. человек160,

В одном из исследований, проведенных управлением главного хирурга сухопутных войск США, рассматривалась ситуация поражения террористами токсического химического предприятия в густонаселенном районе США. По оценкам, в результате такой акции может погибнуть до 2,4 млн. человек. Более взвешенные оценки показали, что уровень жертв может составить 900 тыс. человек161.

В серьезной работе, посвященной оценке угрозы применения террористами оружия массового поражения в отношении США, Антони Кордесман из Центра стратегических^ и международных исследований привел несколько деся ков возможных сценариев террористических актов.

Среди этих сценариев есть совсем обыденные. Так, не. сколько террористов в рабочей форме уборщиков с кон тейнерами, помеченными как чистящее средство, проник* ют в супермаркет, здание вокзала или аэропорта, станцик метро. В час пик террористы открывают контейнеры, надевают маски-респираторы (или заранее принимают анти дот) и спокойно покидают место теракта.

Другой сценарий применения спор биологического оружия не менее прост. Прошедший иммунизацию терро-j рист проникает в определенное общественное здание, где вокруг много людей, и незаметно рассыпает порошок .„ применяет аэрозоль сибирской язвы. Сам факт биоатаг_-будет вскрыт только через несколько дней, а то и недель. Эпидемия охватит достаточно большой район города: Зараженные здания придется закрыть или уничтожить. В качестве разновидности этого сценария А. Кордесман приводит вариант грузовика, перевозящего строительные грузы. Тонкая струйка пыли, остающаяся за ним, не вызовет ни у кого подозрения, однако таким образом биологическому заражению может подвергнуться целый город с многомиллионным населением.

Не менее страшными выглядят последствия радиоактивного, химического или биологического заражения водопроводной системы города. Вспыхнувшая эпидемия будет дополнена паникой, когда через несколько дней террористы официально признают факт заражения воды.

Применение террористами против Соединенных Штатов «грязных бомб», равно как и химического или биологического оружия, может вызвать самые серьезные политические и психологические последствия, сравнимые с национальным поражением в обычной войне.

Асимметричная война

Почему великие державы проигрывают малые войны? Именно этим вопросом задаются многие западные военные специалисты. В ходе своего анализа они неизбежно приходят к выводам о «слабости», неприспособленности вооруженных сил больших держав воевать с небольшими, созданными и воюющими «не по уставу», иррегулярными войсками противника. Майор американской армии Роберт Кассиди считает, что причина этого заключается в самой природе больших армий больших государств: они неизбежно придерживаются парадигмы большой войны и они не способны на быстрые и резкие изменения, ввиду своего размера и иерархичного устройства. То есть большие державы не могут победить в малых войнах просто потому, что они большие162. Они создавались для ведения войны с подобными же армиями вероятного противника (автор имеет в виду советско-американское противостояние в годы «холодной войны») и были предназначены для ведения широкомасштабной маневренной войны, даже с применением ядерного оружия. Однако к противопартизанской войне армии больших держав не готовы.

Р. Кассиди обращает внимание на принципиальные моменты, лежащие в основе «неправильной», малой войны, когда мощное современное государство так называемой индустриальной или даже постиндустриальной эпохи сталкивается со слабым противником полуфеодальной, полуколониальной или доиндустриальной эпохи. Большая Держава привносит в конфликт свои огромные ресурсы и новейшие технологии. Более слабый противник, как правило, демонстрирует превосходящую силу воли, стремление к победе, готовность выдержать все трудности и победить, несмотря ни на какие жертвы. Как отмечает американский исследователь, лозунг «Победа или смерть!» —. это не пустые слова. Это — проявление решимости сражаться и победить в борьбе за независимость, в борьбе за выживание.

История знает много примеров того, как великие державы и империи терпели поражение в асимметричных конфликтах: римляне в тевтонских лесах, британцы в годы американской революции, французы в Индокитае и Алжире, американцы во Вьетнаме, русские в Афганистане и Чечне, американцы в Сомали. И хотя причины, корни и сам ход военных действий везде были разными, главное — в другом: самая мощная держава может оказаться не в состоянии противостоять иррегулярным формирования слабого противника.

Справедливости ради следует заметить, что больши^ державы вовсе не обязательно проигрывают такого рода войны. На поле боя они, напротив, побеждают своего противника в навязанных последнему тактических боях и операциях. Большие державы просто не выигрывают в такой войне. Затянувшаяся военная акция, потери и бесперспективность войны приводят к тому, что население большой державы отказывается поддерживать эту войну. Возникает опасность внутреннего социально-политического конфликта.

Стратегия и тактика действий слабого противника заключается лишь в одном — всемерном избегании симметричных военных действий с большой державой в форме «правильной», обычной войны. Военная история знает немалое количество фактов того, как армии больших держав в пух и прах громили армии слабых противников именно благодаря своему количественному и качественному превосходству, прежде всего техническому. Однако во всех тех войнах стороны действовали «по-честному», сходясь для битвы в чистом поле и действуя по законам военного искусства. Последним таким конфликтом, как отмечает Р. Кассиди, стала война в Персидском заливе 1991 года, когда иракцы реагировали в соответствии с ожиданиями и представлениями объединенной коалиции163-

Асимметричный конфликт, по мнению майора Р. Кассиди, равно как и большинства других американских военных экспертов, является наиболее вероятной формой конфликта, с которым США могут столкнуться в будущем. Эту вероятность обусловливают четыре фактора:

Западные державы имеют самые совершенные вооруженные силы в смысле их технического оснащения и вооружения.

Экономическое и политическое родство западных держав исключает между ними войну.

Наиболее разумные противники в не-западном мире осознали из опыта войны в Персидском заливе, что не следует идти на конфликт с Западом на его условиях.

И, как результат, США и их европейские союзники вынуждены будут применить свою огневую мощь и техническое превосходство в менее развитом мире против якобы слабого противника, прибегшего к асимметричному ответу.

Именно поэтому асимметричный конфликт, по словам Р. Кассили, «будет нормой, а не исключением».

Впервые термин «асимметричный конфликт» появился в 1974 г. в работе британского исследователя Эндрю Мака «Концепция власти и ее использование для объяснения асимметричного конфликта»164. С тех пор, как признают многие американские исследователи, смысл, который вкладывался в понятие «асимметрии», неоднократно изменялся и корректировался. В настоящее время под понятием «асимметричной войны» подразумевается конфликт, в котором превосходящие вооруженные силы крупного государства или коалиции государств вторгаются в пределы территории более слабого государства или на территории, контролируемые негосударственными структурами.

Повстанческие войны и малые войны как раз и лежат в npe-J делах этого определения. «Малые войны, — пишет P. Kac-flf сиди, — представляют собой противоповстанческие деист-1 вия и конфликты низкой интенсивности, в которых царит-| неясность и в которых превосходящая огневая мощь не| обязательно гарантирует успех».

Генри Киссинджер в свое время глубокомысленно заявил: «Партизаны выигрывают, когда они не проигрывают. Регулярная армия проигрывает, если она не выигрывает»165. Осознание этой идеи принципиально важно для понимания не только сути, но и перспектив многих вооруженных конфликтов, актуальных в том числе и для сегодняшнего мира.

Асимметричный конфликт воспринимается по-разному обеими ведущими его сторонами. Для слабой стороны это — тотальная война, а для большой державы — лишь ограниченная. Повстанцы не представляют никакой прямой и серьезной угрозы для существования большой державы. Более того, для великой державы в условиях асимметричного конфликта политически неблагоразумно и в военном отношении не нужно даже проводить мобилизацию. Неравенство военных возможностей столь велико, а убеждение в превосходстве своей военной мощи столь глубоко, что большая держава ожидает только победы. А вот для слабой стороны, обладающей ограниченными ресурсами, цель состоит, тем не менее, в изгнании большой державы. Для слабого участника конфликта выбор ограничен: победа или смерть.

В Соединенных Штатах есть свои традиции ведения асимметричной войны. Военные специалисты и историки вспоминают события гражданской войны в США, когда слабые, иррегулярные формирования колонистов в борьбе с британскими регулярными войсками нередко прибегали к партизанской тактике «ударил — беги».

Классическим примером асимметричной войны в современную эпоху специалисты называют конфликт в Чечне. «Для чеченцев, — пишет Син Эдварде, — достичь

убедительной победы было нереально, поэтому их цель состояла в нанесении максимальных потерь русским и подрыве их воли сражаться. Чеченцы использовали стратегию «асимметричности», позволившую им избегать открытого сражения с русскими танками, артиллерией и авиацией. Они стремились уравнять свои шансы, прибегая к «пехотной войне». Вновь и вновь чеченцы заставляли своих противников воевать в условиях города, где русские пехотинцы имели одинаковые с ними шансы погибнуть в бою»166.

Российские войска, штурмовавшие город Грозный 31 декабря 1994 г., были и в техническом и в количественном отношениях значительно сильнее оборонявших город чеченцев. По мнению майора Р. Кассиди, именно это превосходство сыграло злую шутку с командованием российских войск: уверенность в своих силах способствовала той «безалаберной манере», характеризовавшей российскую «прогулку в улей чеченских противотанковых засад». Автор сравнивает соотношение сил сторон: 230 танков, 454 БМП и 388 артиллерийских систем у российских войск против 50 танков, 100 БМП и 60 орудий у чеченцев. Несмотря на заявления бывшего министра обороны РФ П. Грачева, обещавшего низложить режим Дудаева за несколько часов силами одного парашютно-десантного батальона, бой в городе оказался очень тяжелым для российской стороны. Ожесточенное сопротивление чеченцев вынудило российские войска отступить на окраины города для перегруппировки. За период новогоднего штурма Грозного одна из российских частей потеряла 102 боевых машины из 120 имевшихся и практически всех своих офицеров167.

Как пишут американские военные специалисты, конфликт 1994—1995 гг. в Чечне характеризовался «массированным применением российскими войсками техники и превосходящей огневой мощи — от ковровых бомбардировок до концентрированных артиллерийских ударов, —

что показало их полное безразличие к жертвам среди мирного населения и побочному ущербу». Стратегия же чеченцев заключалась в избегании прямого столкновения с российскими войсками, их изоляции, расчленении на мелкие отряды и группы и уничтожении по частям. Для российских войск, отмечают американские исследо- * ватели, «массированное применение артиллерии осуще-| ствлялось вместо маневра пехотой», а наступление «выливалось в тонны боеприпасов, сброшенных на цель»168. Роберт Кассиди в связи с этим делает вывод: «Похоже, что вместо применения наиболее эффективной тактики отделения партизан от населения русские в Чечне стремились уничтожить само население, партизан и вообще все, что можно».

Результаты и последствия российской операции в Чечне, равно как и мировой опыт борьбы с партизанами, привели Р. Кассиди к принципиально важному заключению: «Партизанская война является скорее испытанием воли и выносливости нации, чем военным соревнованием». С этим утверждением солидаризуются практически все военные специалисты. Сэмюэль Гриффит утверждает: «Успех партизанской войны не зависит от эффективности действия сложных механических устройств, образцово организованной системы тылового обеспечения или даже точности работы компьютеров. Ее главным элементом является человек, а человек значительно сложнее любого из находящихся в его распоряжении устройств. Он наделен интеллектом, эмоциями и силой воли»169.

В реальной действительности асимметричная война находит свое проявление в безрассудном (в представлении западного обывателя) противостоянии партизан, вооруженных луками и стрелами, боевым вертолетам современных армий. В этом противостоянии партизаны имеют одно существенное преимущество: для них не принципиальны свои потери, главное — чтобы противник

понес хоть какие-то потери. Другими словами, масштабы своих потерь не приводят партизан к осознанию бесперспективности своей борьбы. Напротив, чем выше потери, тем ожесточеннее партизаны сопротивляются, не помышляя о мире.

Свидетельством в пользу этого утверждения американские авторы приводят пример войны во Вьетнаме. Несмотря на то что США сбросил на Индокитайский полуостров более 7 млн. тонн бомб — в 300 раз больше по мощности атомных бомб, сброшенных на Японию в конце Второй мировой войны, воля к сопротивлению северовьетнамцев не была сломлена, в то время как воля США «дрогнула». Для слабой стороны в конфликте подрыв воли и морального духа населения большой страны, как это показал опыт Вьетнама и России в начале военной акции в Чечне в 1994—1995 гг., является наиболее эффективным «асимметричным ответом» на военные акции армии противника. Чем дольше длится конфликт, чем более безысходным он становится, чем выше потери в живой силе — тем больше шансов у слабой стороны (партизан, повстанцев) не проиграть, а это, по словам Г. Киссинджера, означает для них победу. Опыт Вьетнама показал, что вызванные войной процессы брожения внутри американского общества сыграли решающую роль в исходе той войны, несмотря на абсолютное техническое, огневое и материальное превосходство американских войск.

Свой трагический опыт войны с партизанами имел и Советский Союз в годы войны в Афганистане. Советская Армия готовилась к военным операциям на Европейской равнине в ходе обычной войны высокой интенсивности, но не имела абсолютно никакого опыта и знаний в области ведения контрпартизанской войны. Советские войска столкнулись с ситуацией, к которой они были полностью не готовы. Отсутствие фронта и тыла, непонятный противник, сложный рельеф местности и неблагоприятные климатические условия — все это сыграло свою роль. В результате достижение быстрой и решительной победы оказалось нереальной целью.

Оливер Рой, оценивая советский опыт действий в Афганистане, писал: «Советы вторглись в Афганистан в со-

ответствии с той же тактикой, что была применена в . 1968 году в Чехословакии»170. Вплоть до 1982 г. советские войска тяготели к проведению «классических» крупномасштабных операций с применением танков и артиллерии. Примерно два раза в год командование со-, ветских войск организовывало и проводило крупные армейские операции, в которых принимали участие мотострелковые дивизии полного штата, предназначенные изначально для решительных действий на Центрально-Европейском ТВД против равнозначного противника — войск НАТО. Войска шли вперед, уничтожая все на своем пути, а их тактика «выжженной земли», по оценкам майора Р. Кассиди, приводила только к усилению и ожесточению сопротивления.

Во многом сходные ошибки совершала американская армия во Вьетнаме. Комплекс великой и мощной державы оказал свое негативное влияние на ход и исход той войны. Б. Дженкинс в связи с этим отмечал: «Американская победа над немцами и японцами во Второй мировой войне была столь безусловной, типично американской, что даже сама мысль о поражении была невозможной»171. Представления о том, что решающими факторами в достижении победы в войне являются «превосходящая огневая мощь, превосходящая численность войск и превосходящая технология», стали «формулой военного успеха». Абсолютное убеждение американских генералов в этом привело к тому, что они «слишком недооценивали своего противника и слишком переоценивали свое мастерство»172. Продолжая эту мысль, Р. Кассиди заключает: «Армия США оказалась неспособной приспособиться к той войне, которую вели северные вьетнамцы и вьетконговцы (партизаны Южного Вьетнама)». Точно так же не смогли приспособиться к новой войне в новой реальности французы, которые были изгнаны из Вьетнама незадолго до американской интервенции.

И Вашингтон во Вьетнаме, и Москва в Афганистане, особенно на начальных этапах своих военных операций, делали одну и ту же принципиальную ошибку: недооценивалась роль и значение сил специального назначения, обученных ведению нетрадиционных войн, контрпартизанских операций и других специальных действий. Неудачи и поражения заставляли их в конечном счете осознавать необходимость более активного использования сил специального назначения, морской пехоты и воздушно-десантных войск.

Переломным моментом в этом направлении можно считать последнюю военную акцию в Афганистане, проводившуюся американскими вооруженными силами в рамках глобальной войны против терроризма. Силы специального назначения не просто были главным компонентом боевой группировки американских войск в регионе. Они впервые в своей послевоенной истории принимали непосредственное участие не в контрпартизанской, а в реальной партизанской войне.

Симметричность, асимметричность, диссимметричность...

Концепция асимметричной войны, отстаиваемая многими военными специалистами США и официально вошедшая в американское военное планирование, разделяется и многими военно-научными центрами и экспертами за рубежом. Одним из таких центров является Институт стратегических и боевых исследований Великобритании. В 2002 году в этом институте было опубликовано исследование, посвященное различным аспектам будущей войны информационной эпохи173, одна из глав которого называлась «Асимметричная война». Ее автором выступил подполковник британской армии Джон Расселл, опытный и эрудированный офицер, служивший в Северной Ирландии, прошедший Косово (2000 г.).

Свои выводы и рекомендации Дж. Расселл строит в основном на концептуальных подходах американских военных авторитетов, однако подходит к ним критически и непредвзято.

Асимметрия в военном деле, как подчеркивает Расселл, является общепризнанным фактом. Однако в военно-политическом истеблишменте популярна точка зрения, что асимметрия — это не есть нечто новое. Сухопутные войска имеют длительный опыт ведения боевых действий с иррегулярными формированиями. Асимметричная угроза рассматривается многими экспертами лишь как «проявление угрозы со стороны тех же противников, но только в XXI веке, как просто дополнение к главному понятию ведения войны».

В то же время другие эксперты считают, что асимметричная угроза представляет собой качественное изменение сущности войны. Поэтому, например, война в Персидском заливе 1990—1991 гг. видится одним как прототип новой войны будущего, а сторонникам школы асимметричности — лишь как «последняя маневренная война, как анахронический откат в эпоху Второй мировой войны, но только с применением новых современных систем вооружения». Западные страны, по мнению теоретиков школы асимметричности, ведут подготовку своих армий к вчерашним войнам, к тем войнам, которые они хотели бы вести, а не к тем войнам, которые они скорее всего будут вести. Эти государства «абсолютно не понимают природы асимметричной угрозы».

Основным тезисом апологетов теории асимметричной войны является положение о том, что война как явление претерпевает качественное изменение прежде всего под воздействием политических, социальных и экономических факторов, а вовсе не технологических. Ссылаясь на взгляды американских экспертов из корпуса морской пехоты, британский офицер называет войну будущего войной четвертого поколения или «сетевой войной». Войну «антагонисты будут вести на политической, экономической, социальной и военной аренах, а общаться друг с другом посредством комбинации сетей и СМИ».

Критическим моментом в понимании сущности войны нового поколения является то, что она будет основываться скорее на идеях, а не на военной технологии. Вслед за американскими специалистами Расселл видит войну будущего как сложное, неоформленное, расплывчатое явление. Трудно будет провести разграничительную линию между состоянием войны и мира, между военными операциями и преступными акциями, между тылом и линией фронта, между комбатантами и некомбатантами. Сами понятия победы или поражения в войне будущего, вполне возможно, просто перестанут существовать.

Нынешние официальные представления о войне, как отмечает Дж. Расселл, к сожалению, во многом основываются на технологическом превосходстве, на процессах, связанных с революцией в военном деле. Будущее видится -таким же, как и день нынешний, только с абсолютным технологическим превосходством над противником. Однако это — опасное заблуждение. Как показывает история, роль техники и технологии, как бы высока она ни была, никогда не бывает решающей.

В связи с этим подполковник Расселл делит войну на две категории: симметричную и асимметричную. Граница между этими двумя категориями очень расплывчата. Война, начавшаяся как симметричная, может легко перейти в асимметричную и наоборот. Более того, нет никаких ограничительных факторов, почему бы средства и способы ведения асимметричной войны не могли бы использоваться в симметричной войне, что еще более сближает эти две категории.

Французские военные специалисты к этим двум категориям войны добавляют еще и третью — диссимметрич-ную. Главные отличия между этими категориями заключаются в следующем:

• Симметричная война ведется комбатантами примерно с одинаковыми целями, силами и средствами, доктринами и моральным духом. Когда симметрия а чистом виде приводит в тупик, противники стремятся ее нарушить, усиливая или развивая свои возможности, меняя форму ведения операций или уменьшая возможности противника. Именно это стремление нарушить симметричность начает, что асимметрия почти всегда в той или иной степени присутствует в войне. Однако «асимметрия в войне» абсолютно ничего не имеет общего с «асимметричной войной».

• Асимметричная война характеризуется абсолютным или очень сильным различием между противниками в целях, возможностях, способах действий, в моральном состоянии. Асимметричная угроза означает, что одна из сторон неспособна в силу своей собственной невозможности или превосходства противника в силах противостоять ему обычным способом, используя те же средства и вооружение. Вместо этого эта сторона использует вооружение и тактику незапланированно, неожиданно для противника, чтобы нарушить, нейтрализовать или обойти его технологическое превосходство. Асимметричные атаки обычно нацеливаются на слабые места противника и оказывают очень сильное психологическое и физическое воздействие. Они могут также проводиться с тем, чтобы вызвать неадекватный ответ противника, что подорвало бы легитимность его действий в глазах своего же населения.

• Французская концепция диссимметричности, по словам Расселла, не совсем понятна. Она основывается на огромном дисбалансе между комбатантами или в целях, или в использовании средств, но не в наличии этих средств, или в формах ведения военных действий. Между противниками имеет место очень сильное сходство174.

Асимметричность применительно к войне проявляется во многих формах, важнейшими из которых, по мнению Дж. Расселла, являются следующие:

Асимметричность интересов считается многими американскими специалистами и экспертами других стран Запада главной формой асимметричности. Это проявляется, когда одна из сторон, обычно более слабая в экономическом и военном отношениях, видит угрозу своему существованию или жизненным интересам, ъ то время как другая сторона всего-навсего защищает или продвигает свои несущественные интересы. Более слабая сторона стремится

найти пути сдержать оппонента от вмешательства в ситуацию, дав ему понять, что потенциальная цена его вмешательства будет слишком высока, а потенциальные выгоды — слишком низкими. Асимметричность воли проявляется тогда, когда одна из сторон, настроенная решительно, готова пойти на риск, заплатить большую цену или предпринять такие действия, которые противная сторона не может себе позволить по моральным или юридическим основаниям. Примерами ослабленной воли, как считает Расселл, являются чувствительность Запада к потерям в живой силе, чувствительность к общественному мнению в стране и мире.

мер городскую местность, где наши преимущества в тактике и техническом оснащении могут быть легко нейтрализованы».

Асимметрия в технологиях и возможностях само по себе не новое явление. Различия в техническом оснащении всегда имели место в конфликтах и столкновениях. В какой-то степени конфликты прошлого проявлялись в форме борьбы за техническое превосходство над противником. История полна свидетельств того, что более слабая сторона часто прибегает к более новым технологиям в попытке противостоять техническому превосходству своего оппонента. Наличие на современном рынке вооружений самых современных образцов оружия всевозможных типов позволяет противнику приобрести некоторые из них, дающие ему определенное преимущество в конкретной области, например ПТУР. Противнику нет нужды разрабатывать, производить и оснащать свои вооруженные силы разнообразными системами оружия и военной техники. Он может легко приобрести то, что ему нужно, и оснастить этим оружием свои ударные отряды. Кроме того, противник в своем асимметричном ответе западным армиям может применить тактику людской волны. В таком случае сверхточное «умное» оружие, предназначенное для поражения точечных целей, окажется неэффективным.

• Асимметрия организационная проявляется в том, что организационная структура вооруженных сил Запада, создававшаяся для противодействия аналогично организованному противнику, в будущей войне неэффективна. В будущем противник скорее всего будет представлять собой негосударственные группы, организованные в сети или даже организационно не оформленные. Эти группы могут вообще быть лишены какой-либо организованной структуры управления или централизованной системы координации действий. Потенциальный противник может представлять собой также свободное объединение разнообразных групп с различными ценностями, убеждениями и целями.

• Асимметрия времени имеет место в том смысле, что Запад не любит длительные и затяжные военные действия. Поэтому для предупреждения интервенции со стороны Запада противнику иногда может оказаться вполне достаточным просто продемонстрировать свое желание вести войну долго.


test-vi-umeete-praktikum-gde-prolezet-chyornij-kot-pyat-sposobov-izbavitsya-ot-vrednih-privichek-chto-delat.html
test-vospriyatie-informacii-informacionnie-processi-informaciya-v-uchebnike-po-matematike-v-bolshinstve-sluchaevyavlyaetsya-odin-otvet-zritelnoj-2-graficheskoj-3-zvukovoj-4-znakovoj-5-obraznoj.html
test-yourself-uchebno-metodicheskoe-posobie-dlya-studentov-1-kursa-ekaterinburg.html
test2-istoricheskaya-narodnaya-pesnya-letopisi.html
testi-1-sochinenij-4-zachetnih-rabot-8-voprosi-k-zachetam-po-temam-slovosochetanie.html
testi-29-kontrolnie-voprosi-30-glava-materialnie-potoki-i-logisticheskie-operacii-v-hozyajstvennoj-deyatelnosti-31-ponyatie-materialnogo-potoka-v-logistike-31.html
  • shkola.largereferat.info/organizacionno-kadrovij-audit.html
  • bukva.largereferat.info/tajna-uglublyaetsya-devid-farlong.html
  • composition.largereferat.info/plani-lekcij-po-kriminalistike-omsk.html
  • shpargalka.largereferat.info/vmesto-predisloviya-stranica-58.html
  • kolledzh.largereferat.info/administraciya-karamishevskogo-selskogo-poseleniya-postanovlenie.html
  • uchit.largereferat.info/tema-16proizvodstvo-v-sude-kassacionnoj-instancii-zadachi-i-funkcii-arbitrazhnih-sudov-8-tema-2-8-ponyatie-arbitrazhnogo-processa.html
  • exchangerate.largereferat.info/analiz-assortimenta-i-potrebitelskih-svojstv-steklyannoj-posudi.html
  • kanikulyi.largereferat.info/zakon-rossijskoj-federacii-ot-21-noyabrya-2011-g-n-323-fz-ob-osnovah-ohrani-zdorovya-grazhdan-v-rossijskoj-federacii.html
  • upbringing.largereferat.info/l-alberti.html
  • occupation.largereferat.info/metodicheskie-ukazaniya-po-seminaram-dlya-studentov-vseh-specialnostej-tomsk-2010.html
  • education.largereferat.info/1219-vosproizvedenie-osnovnoj-edinici-rekomendacii-po-mezhgosudarstvennoj-standartizacii-gosudarstvennaya-sistema-obespecheniya.html
  • college.largereferat.info/22analiz-praktiki-predostavleniya-zemelnih-uchastkov-dlya-stroitelstva-v-2004-g.html
  • institute.largereferat.info/glava-x-integralnie-mikroshemi-spravochnik-molodogo-radista.html
  • knigi.largereferat.info/sohranenie-poryadka-a-ne-ispravlenie-besporyadka-yavlyaetsya-visshim-principom-mudrosti-lechit-zabolevanie-posle-togo-kak-ono-uzhe-vozniklo-vse-ravno-chto-kopat.html
  • student.largereferat.info/13-prilozheniya-zapadnova-n-l-zamestitel-predsedatelya-pravitelstva-hanti-mansijskogo-avtonomnogo-okruga-yugri.html
  • reading.largereferat.info/lekciya-11-polzovatelskij-interfejs.html
  • abstract.largereferat.info/35-ekonomicheskoe-razvitie-i-uroven-zhizni-naseleniya-rasporyazhenie.html
  • shpargalka.largereferat.info/uilyam-vordsvort-izbrannaya-lirika-izbrannaya-lirika-sborniksostavl-e-zikovoj-m-oao-izdatelstvo-stranica-6.html
  • crib.largereferat.info/ii-sovremennie-obrazovatelnie-tehnologii-v-oblasti-geografii-i-geoekologii-semenov-v-a.html
  • learn.largereferat.info/fizicheskaya-himiya-i-osnovi-himicheskoj-termodinamiki-programma-vstupitelnih-ispitanij-v-magistraturu-po-napravleniyu.html
  • occupation.largereferat.info/o-blizkorodstvennih-polovih-snosheniyah.html
  • lecture.largereferat.info/523-edinici-ucheta-audiovizualnih-i-mashinochitaemih-elektronnih-dokumentov.html
  • credit.largereferat.info/otchet-o-nauchno-tehnicheskoj-produkcii.html
  • studies.largereferat.info/analiz-truda-i-trudovih-resursov-predpriyatiya.html
  • gramota.largereferat.info/zadachi-rasshirenie-znanij-o-kosmose-aktivizaciya-poznavatelnih-interesov.html
  • shpora.largereferat.info/zhitie-protopopa-avvakuma-im-samim-napisannoe-i-drugie-ego-sochineniya-stranica-15.html
  • ucheba.largereferat.info/prakticheskaya-rabota-9-slozhnoe-redaktirovanie.html
  • znanie.largereferat.info/9-uchrezhdeniya-fmba-rossii-predstavivshie-dannie-v-reestr-predislovie.html
  • tests.largereferat.info/konspekt-itogovogo-zanyatiya-po-formirovaniyu-elementarnih-ekologicheskih-predstavlenij-v-podgotovitelnoj-gruppe-nashi-menshie-bratya-vospitatel-pervoj-kvalifikacionnoj-kategorii-garshina-olga-igorevna.html
  • tasks.largereferat.info/11-07-2003-16-07-o-s-volgin.html
  • turn.largereferat.info/odnoznachno-mertv-sharlin-harris.html
  • credit.largereferat.info/osnovnie-logiki-obosnovaniya-gosudarstvennogo-regulirovaniyasravnitelnaya-harakteristika.html
  • credit.largereferat.info/polnoe-firmennoe-naimenovanie-zakritoe-akcionernoe-obshestvo-depozitarno-kliringovaya-kompaniya-nominalnij-derzhatel.html
  • predmet.largereferat.info/s-a-grishaeva-otvetstvennij-redaktor.html
  • composition.largereferat.info/osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki-080200-menedzhment-stranica-6.html
  • © LargeReferat.info
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.